Биография

Моя история

Я родилась на Украине в г. Херсоне в семье военнослужащего. Мои дорогие родные верили в меня, преклонялись перед моим пением и способствовали развитию моего таланта. Начиная с неосознанного возраста, я пела. Родители наградили меня музыкальностью и довольно добротным голосом. Эти качества я унаследовала от отца - очень музыкального человека, и матери, имеющей прекрасный голос.
В моей памяти остались вокзалы, поезда, вагоны и новые города: мы часто меняли места жительства, так как отец был военным. В поездах мы с сестрой Тамарой, которая была старше меня на два года, распевали песни на два голоса, чем привлекали внимание всего вагона. В наше купе шли и шли люди, и мы, не обращая внимания (ведь мне было 2 года, а сестре 4), пели и пели. Наше пение правилось, а мы старались скоротать время в пути.

Шли годы, мы взрослели, но пение оставалось нашим любимым занятием. Я и Тамара пели в школах, на соревнованиях, в ансамблях, в пионерских лагерях. В нашем доме, кроме радиоточки (огромная черная «сковорода», как я ее называла) и патефона, не было ничего, воспроизводящего музыку. Поэтому «сковорода» очень редко выключалась. А передачи и программы были замечательными: я знала музыку Глинки, Даргомыжского, Римского-Корсакова, Чайковского, Рахманинова, Баха, Генделя и многих других композиторов.
Это был багаж, который нравился и волновал. Одноклассники знали о моем увлечении, поэтому, когда в 8-ом классе, изучая Пушкина, я получила задание описать образ Ленского, весь класс зашумел, прося спеть арию Ленского «Куда, куда вы удалились?». Ребята не успокаивались и на¬стойчиво просили. Я спела, к удивлению учителя, и с тех пор без меня не проходил ни один концерт.
От школы я часто выступала в Колонном зале. В репертуаре были песни Буша - немецкого революционера. Солировала в пионерском ансамбле при центральном клубе МВД.
Началась война - Управление отца эвакуировали из Москвы на Южный Урал - в г. Оренбург (г. Чкалов). Здесь я окончила школу, но продолжала петь в госпиталях, аккомпанируя себе на аккордеоне.
После школы работала телеграфисткой и телефонисткой областного телеграфа,  передавала погоду на аэродромы Оренбургской области. Работая на телеграфе, я всегда участвовала в концертах: пела украинские народные песни, русские народные песни, а также песни Дунаевского,  Блантера,   Мокроусова. Директором телеграфа  в г. Оренбурге был Яков Ильич Береговский, довольно известный, образованный и музыкальный человек, который сам аккомпанировал певцам на концертах. В дальнейшем он стал моим родственником - женился на моей сестре Тамаре. У них родилось трое детей - Анна, Борис и Софья. Все они очень одарены музыкально,  я люблю приезжать к моим родственникам и отводить душу пением, в котором участвуют все племянники, а теперь и их дети. Это всегда радостно, когда стройно звучит хор на несколько голосов.
В 1943  г. мы вернулись в Москву. Мне очень хотелось начать заниматься пением, музыкальной грамотой. Я узнала, что на Русаковской улице есть музыкальная школа, при которой были курсы общего музыкального образования, педагоги по пению и оперная студия. Я отправилась туда, спела 3-ю песню Леля, и меня сразу приняли, определили к педагогу Шпольской Н.В., очень симпатичной женщине. Она два года не могла определить, сопрано я или меццо-сопрано. Курсы окончила успешно и поехала поступать в Музыкальное училище им. Ипполитова - Иванова. Меня приняли сразу на третий  курс к педагогу Еноховичу Евгению Августовичу. Совершенно не помню замечаний по поводу моего звучания.
Пела я с удовольствием и чувствовала, что мое пение производит впечатление. Евгений Августович давал полную свободу моей интерпретации.
Я окончила училище в 1948 году. В моем репертуаре появились произведения Баха, Генделя, Шуберта, Брамса, Чайковского, Рахманинова. Два произведения были отобраны на выпускной вечер в Большом зале Московской Консерватории. Это ария  Иоанны из оперы «Орлеанская дева»  П.И.Чайковского и романс С.В. Рахманинова «Не пой, красавица, при мне» на стихи А.Пушкина.
Мне казалось, что я продолжаю петь так же просто, как и раньше, ничего специально не делая, потому что от природы моему голосу было присуще органичное звучание на всем диапазоне. Хотя при переходе от грудного регистра к смешанному у меня не звучала кварта: от до-фа первой октавы она «проваливалась». Когда я переходила на соль первой октавы, голос обретал плотность и краску, похожую на грудной регистр, и так до верхних нот. Часто не хватало дыхания, хотя старалась брать его незаметно. Все эти приспособления мешали до конца петь одинаковой краской, особенно на piano. Меня волновало мое самочувствие. Я часто болела: бронхиты с продолжительным кашлем, большое накопление слизи, хотелось все время откашляться (это я смогла проанализировать только тогда, когда занялась педагогической деятельностью).
Но в Большом зале консерватории спела удачно и была рекомендована учиться, чтобы получить высшее образование. В 1948 г. по конкурсу я прошла в институт им. Гнесиных и была определена к педагогу  Франковской Н.П., в прошлом оперной певице.   Наталья Павловна предоставила мне полную свободу, не вмешиваясь и не давая советов по поводу звучания: ей все нравилось. Но я продолжала болеть и часто пропускала занятия.
В 1948  г., помимо поступления в институт, произошло еще одно радостное для меня событие. Я вышла замуж за очень хорошего человека и музыканта Бориса Клейна, уроженца г. Харькова. Он окончил школу для одаренных детей и был рекомендован в Харьковскую консерваторию. Перед войной, в 1941 году, он закончил 2-ой курс консерватории, с 17-ти лет ушел в армию, был направлен в г. Чкалов (Оренбург), где окончил артиллерийское училище, а в 1942 г. был отправлен на фронт командиром батареи. Война кончилась, и он попал в Москву на факультет военных дирижеров при консерватории. В 1947  г. мы познакомились на концерте, где Борис мне аккомпанировал. Это был человек большого благородства и порядочности и прекрасный пианист. По окончании факультета он был распределен старшим преподавателем школы музыкальных воспитанников г. Иркутска. Я хотела уехать с ним, но, считая, что у меня большая перспектива в моей певческой карьере, он упросил меня продолжать учебу. Так мы расстались на долгое время и виделись только в мои каникулы и его отпуск. Мне его очень не хватало, он во  многом мне помогал и поддерживал.
В институте им. Гнесиных был предмет - методика вокального искусства, но и там я не находила ответа на свои вопросы. Исполняя произведения, я не могла передавать те краски, которых требовала музыкальная интуиция, и это меня очень волновало. Перед окончанием 2-го курса состоялся отчетный концерт в Октябрьском зале Дома Союзов. Я пела итальянскую арию и произведение советского композитора Мариана Коваля на стихи негритянского поэта Гримке «Твои руки». Был удивительный успех, и на следующий день меня вызвал ректор института, сказав, что в зале присутствовал представитель Министерства культуры, который рекомендовал меня на отборочный конкурс Берлинского фестиваля. Конкурс проходил в 1950  г. в Малом зале Московской консерватории. Я пела Листа «Как дух Лауры», Итальянскую арию и народную песню в обработке Копосова. Зал устроил мне овацию, но ведь это был конкурс, и я, растерявшись, не знала, кланяться мне или уходить.
На следующий день мне позвонили из Большого театра с предложением прийти в театр к заведующему труппой на разговор. Оказывается, в жюри присутствовала народная артистка СССР Валерия Владимировна Барсова, которой я понравилась, и она сообщила об этом в Большой театр.
Когда я пришла, заведующий оперной труппой, известный певец Мчеллидзе Д.С., предложил мне прослушаться для поступления в труппу – спеть с оркестром театра.
Находясь на 2-ом курсе учебного заведения, я считала, что еще ничего не умею, в основном беспокоило мое нездоровье, самочувствие меня подводило. Все время было желание откашляться. Я поблагодарила, сказав, что не чувствую готовности петь в театре. Со мной расстались, взяв слово, что я все-таки приду.
В 1953 г. я родила сына и, наблюдая его дыхание во время плача, крика, убедилась, что  природа вдоха напряжением живота, как дышат дети - самая правильная. Это органичность, которая сохраняет им голос. Это и опора звука, и его устойчивость. Но как применить такой вдох для пения? Меня занимал вопрос, существует ли вокальная техника, изучив которую можно достичь мастерства?

В институте им. Гнесиных мне посчастливилось встретить интересных, эрудированных музыкантов. Это режиссер Б.А. Покровский, дирижер Ю.В. Муромцев, педагог камерного класса - замечательный музыкант Н.Н. Делициева, с которой я подготавливала программы западных и современных композиторов, - концерты проходили с большим успехом.
На 3-ем курсе ко мне подошел Женя Светланов и предложил творческий союз, это было интересно. У нас образовалось трио: Женя Светланов, Саша Медведев - студент теоретического факультета - и я, вокалистка. Концерты проходили в МГУ и других институтах и начинались небольшим рассказом Саши Медведева о композиторах, о произведениях, которые мы исполняли, затем выходил Женя Светланов и играл С. Рахманинова, которо¬го очень любил. Потом я исполняла романсы Жени. Запомнился на всю жизнь концерт из произведений Евгения Светланова в ВТО (Всероссийское театральное общество), который прошел с большим успехом. Неизменной болельщицей и поклонницей этих концертов была жена Жени - Нина Светланова. Дружба с ней связывает нас до сих пор. Я благодарна этой встрече с прекрасным человеком, пианисткой и музыкантом, которая в моей творческой судьбе сыграла огромную роль.
Я успешно закончила институт. На дипломе в комиссии присутствовала Елена Фабиановна Гнесина и педагоги института, председателем комиссии была профессор консерватории - Мария Владимировна Владимирова. Когда я спела песню Любаши («Царская Невеста») a capella, комиссия меня приветствовала и  Елена Фабиановна попросила зайти к ней, чтобы подарить мне свой портрет с автографом. Это был подарок судьбы, которым я так и не воспользовалась: через 6 дней после диплома умер мой отец, и к Елене Фабиановне мне не удалось зайти. Прошло много лет, но я до сих пор сожалею о таком печальном совпадении.
По окончании института  я уехала в Одессу, где служил мой муж - военный дирижер. Исполнив в филармонии арию Иоанны, я была принята. Там мне посчастливилось: я много пела с симфоническим оркестром. Опять приходилось маяться из-за неровности регистров. Кроме меня, никто этого не замечал, а я страдала от беспомощности. В филармонии я пропела до 1955 года.
Мужа из Одессы перевели в Прибалтику, а я с сыном вернулась в Москву, пела на радио и в филармонии. В 1956 году объявили I Конкурс вокалистов, я прошла на II и III туры и стала дипломантом конкурса. В 1957 году состоялся Всероссийский конкурс им. Пушкина. В жюри входили народные артисты, солисты Большого театра и профессора консерватории. Я пела романсы на стихи Пушкина. После исполнения «Не пой, красавица, при мне» С. Рахманинова, «Заклинания» Шапорина, «Фонтану Бахчисарайского дворца» Власова я прошла на III тур и впоследствии получила первую премию. Мне нравилось участвовать в таких соревнованиях. И.С.Козловский, подозвав меня, спросил, у кого я занимаюсь, и похвалил.

В 1958 году состоялся Всероссийский конкурс им. Рахманинова. Я пела романсы своего любимого композитора: «Она, как полдень, хороша», «О, не грусти по мне», «Все отнял у меня», «Отрывок из Мюссе», «Весенние воды», «Сирень», «Кольцо», «Я жду тебя».
Я получила вторую премию и большие комплименты по поводу моего исполнения. Пение этих произведений доставляло мне огромное удовольствие, но по-прежнему не хватало красок, которые требовались для передачи характера романсов, мне мешало отсутствие полной свободы, которая необходима для выражения мысли, музыки. Опять приходили мысли, что нужно наконец разобраться, что же такое правильное звукоизвлечение, опора звука, его долгота, и если он долгий, то где помещается? На это нужно было время, и у меня появилась мысль прекратить концерты. Устроив себе каникулы, я с сыном уехала к мужу в Прибалтику. С духовым оркестром, которым он дирижировал, мы приготовили программу и показали ее на конкурсе военных духовых оркестров Латвии. Конкурс проводился в Риге, в зале присутствовали одни музыканты, было страшно. На сцене сидел оркестр из 20 человек. Я пела  последней -  Пуччини  «Ария Тоски», Рахманинов «Полюбила я на печаль свою». Оркестр не отпускали, бесконечно вызывали на «бис» в течение 20 минут.
Мы часто вспоминали наш концерт, ведь в зале находились музыканты, и они оценили выступление.

Вскоре мы уехали в Москву. Сомнения и нездоровье привели меня к тому, что пришлось серьезно задуматься о возможности  дальнейшего моего пребывания на сцене. Я решила доискаться причин, которые мешали мне быть здоровой и продолжать пение удобно и свободно. В связи с этими мыслями ко мне пришли воспоминания о событиях 1948 г., когда я оканчивала музыкальное училище. На выпускном вечере в БЗК выступал выпускник еврейского театрального училища Эмиль Горовец  (тоже занимался 2 года), его руководителем и учителем был Соломон Михоэлс. В спектаклях он пел, но музыкального образования не имел, поэтому пришел в училище им. Ипполитова-Иванова. Я впервые услышала его на том же выпускном вечере в БЗК, где пела сама, и была поражена красотой его голоса - тенора, звучавшего свободно, искренно и музыкально. Ария Федерико из оперы Чилеа «Орлезиана» прозвучала прекрасно, впечатляюще.
В дальнейшем, поступив в институт по конкурсу, он испытал разочарование. Занимаясь у того же педагога в институте, начал  чувствовать, что голос не поддается управлению, не звучит так свободно, как раньше.  Ему пришлось (с большим трудом) на 3-ем курсе перейти к другому педагогу, Политковскому, но прежнее звучание так и не вернулось. Закончил Эмиль Горовец институт при «закрытых дверях». Выйдя из стен института, он вернулся к еврейской песне, надеясь возвратить природу голоса, который снова зазвучал красиво. Эмиль стал Лауреатом конкурса эстрады и выступал многие годы с сольными концертами, исполняя песни народов мира. Эти концерты приносили радость слушателям.
Я всегда думала, что нужно разобраться в сути звукоизвлечения, знать физиологию гортани, функции связок и их работу, и решила уйти со сцены. Когда Нина Светланова узнала об этом, она отвела меня к замечательному музыканту -  Евгению Августовичу Кангеру.  Я взяла у него 50 уроков. Занятия открыли мне понимание того, что мой инструмент – связки,  которыми нужно овладеть.
Следующий педагог, к которому меня отвела Нина, был  Гурген Герасимович Агамалян. Он был светлый и добрый человек, но не смог помочь разобраться в проблеме  звукоизвлечения. Тогда у меня появилось твердое решение -  самой дойти до истины.
Я устроилась на работу в статистическое управление ученицей: цифры меня всегда привлекали. На поиск сути звукоизвлечения и звуковедения ушло три года.

В 1960 году я была приглашена в творческую мастерскую эстрадного искусства, которой руководил Маслюков - очень деятельный и инициативный человек, в прошлом акробат. В мастерской мне удалось частично проверить вокальные теории и выводы, к которым я пришла к этому времени, посчастливилось встретиться с интересным человеком - певицей Ириной Подошьян, которой я смогла помочь в освоении правильного звучания, она была выпускницей этой мастерской и долго пела на эстраде.
Сама я постепенно стала применять теорию и технику, к которой пришла за это время. В 1961 году готовилась Всесоюзная тарификация, и для того, чтобы вернуться на сцену, нужно было ее пройти. В Министерстве культуры, куда сдавали документы для этого мероприятия, мне задали вопрос: «А стоит ли возвращаться на сцену после такого перерыва?» Пришлось долго убеждать, и у меня с трудом приняли документы. Тарификация проходила в июле 1962 года. Аккомпанировала мне мой большой друг - Нина Светланова. Я пела Арию Леоноры из оперы Верди «Сила судьбы». Владея хорошо грудным регистром, я наконец разобралась, почему кварта от до-фа первой октавы не звучала и «проваливалась»: когда ведут после грудного регистра в смешанный, певцы воспринимают это намного выше, чем грудной регистр. Я пришла к выводу, что микст образовывается на том же уровне, что и грудной. Таким образом, эта кварта выравнивается, и дальше «соль» звучит так же ровно, как и предыдущее «фа».  Голос выровнялся. Я смогла спеть ровно, тембрально и выразительно, пелось удобно и с удовольствием. После окончания арии в зале раздался шквал аплодисментов. В комиссии присутст¬вовали: н.а. Н.А. Казанцева, н.а. Пантофель-Нечецкая, н.а. В.В. Познанский - председатель комиссии. Он руководил режиссерским отделом Всероссийской гастрольно-концертной организации.
Надежда Апполинариевна Казанцева обратилась ко мне с просьбой петь все, что я еще могу. Я спела романс А. Шапорина «Заклинание» на стихи А.С. Пушкина и «Твои руки» и М. Коваля, произвела впечатление, и В.В. Познанский пригласил меня во Всероссийское гастрольно-концертное объединение. Секретарь Министерства культуры, который не хотел принимать мои документы, извинился. Я получила ставку 13 рублей за концерт - это было достойно.
В 1961 г. муж был демобилизован из армии. Он окунулся в штатскую жизнь. Его друг по факультету Н.В. Востряков работал заведующим духовым отделением музыкального училища им. Ипполитова-Иванова и предложил временно заменить его.
После 25 лет пребывания в армии Борису все было ново, особенно воспитание студентов. Присутствовали формальность и равнодушие в обучении. Он старался что-то изменить, но натыкался на непонимание своих требований. Так длилось два года. Когда вернулся Николай Борисович, Борис стал преподавателем по дирижированию  и инструментовке.
Его студенты преуспевали, что вызывало определенную настроенность некоторых педагогов. Произошел конфликт, о котором муж не умалчивал. Находиться в училище он больше не хотел, муж принял решение заняться вождением машины. Это было настолько серьезное решение, что никакие убеждения не помогли. Когда в районном комитете партии удивились уходу музыканта такого широкого профиля, муж заявил, что агитации он не поддается. Можете себе представить настроение в семье? В то время сын Женя, окончив 8 классов английской школы, заявил, что хочет играть на кларнете. Сдал очень хорошо экзамены в училище. Оказался хорошим музыкантом, играл в духовом оркестре Дворца пионеров, участвовал в парадах и несколько раз был с оркестром в пионерском лагере «Артек».
Окончив училище, он стал кларнетистом в духовом оркестре и, хотя прошел по конкурсу на духовой факультет института им. Гнесиных,   учиться там не стал. В дальнейшем и он преподнес мне страшное разочарование - ушел из оркестра и устроился продавцом, так как на зарплату оркестранта не мог содержать семью, когда женился и появились дети. Вот такие разочарования постигли меня. Я одна из всей семьи  осталась преданна сцене.
В сентябре 1962 г. я была принята в филармонический отдел ВГКО, которым руководил н.а. Кильчевский. Каждый месяц готовилась новая программа из цикла концертов ЖЗМ (жизнь замечательных музыкантов). Не хочется вспоминать условия и обстоятельства, в которые попадали филармонические группы на гастролях. Всегда было сложно, но работа шла, так истекли 2 года.
В 1964 году мне предложили спеть в ансамбле солистов «Мадригал» под управлением А. Волконского. В зале находился художественный руководитель камерного оркестра Лев Маркиз. Прослушав меня, Андрей Волконский предложил работать в его ансамбле, но я согласилась на предложение Л. Маркиза быть солисткой его оркестра. Я всегда мечтала петь старинную музыку и с благодарностью и радостью в течение 5 лет пела Перголези,  Вивальди, Каччини, Асторга, Баха, Моцарта, Генделя, Перселла.
Первое выступление с оркестром прошло в музее изобразительных искусств им. А.Пушкина. Исполнялась кантата Перголези «Salve Regina» в 6 частях. Это было красиво, началась настоящая творческая работа в филармонических залах больших городов.
Лев Маркиз - замечательный музыкант, с которым было интересно  работать. В Москве мы концертировали в зале им. П.И. Чайковского, институте Гнесиных, в Малом зале консерватории и на других концертных площадках. Концерты проходили с успехом, а города - Пермь, Красноярск, Свердловск, Петрозаводск  - приглашали оркестр несколько раз в сезон. Это было приятно, так как в разных уголках страны у нас появлялись постоянные поклонники - настоящие ценители музыки.
Так мы работали до 1969 года. В течение 5 лет в гостиницах я находилась в одном номере с замечательным музыкантом, альтисткой Верочкой Румянцевой. Несмотря на то, что я была старше ее, мы очень дружили,  и это скрашивало нашу жизнь вне дома. Сейчас В.Румянцева - директор музыкальной школы им. Артоболевской. Под ее руководством школа стала образцовой, здесь уважают труд педагогов и воспитывают музыкантов.
В 1969 году из оркестра ушли  хорошие музыканты, и Маркиз покинул оркестр. За это время мне повысили ставку - 16 рублей за концерт, и я получила право на концертное отделение. Мое пение ценили музыканты, и мне было трудно расставаться и страшно оставаться без этого коллектива, а также жаль было прерывать творческий союз с пианистом Марком Пакманом.
Через некоторое время был объявлен конкурс в Областную филармонию, и я прошла. В филармонии встретила замечательных, чутких музыкантов. В первую очередь, я ценила концертмейстера Елену Виноградову. С Леной мы интересно проработали 14 лет и до сих пор в творческом союзе.
В Филармонии мне предложили должность педагога-репетитора. Я согласилась, так как в филармонию были приняты мои ученицы Эмма Маслова и Раиса Киселева. Раису ко мне привели из самодеятельности, и я с ней занималась с 1967 года. Голос - альт. Певица обладала хорошим чувством стиля и музыкальностью, прекрасно исполняла народные песни, и ее приняли в эстрадный отдел.
С Эммой Масловой я познакомилась в г. Челябинске, где гастролировал оркестр. Случилось, что у нас было запланировано 3 концерта в филармонии, и Эмма, работая в оперном театре, каждый вечер посещала концерт оркестра. После последнего концерта она пришла ко мне с комплиментами и спросила, занимаюсь ли я с учениками. Я ответила, что только начинаю. «Если Вы будете со мною заниматься, я перееду в Москву» - для меня это было удивительно, ведь автоматически добавлялись трудности с жильем, пропиской. Обладая очень большой настойчивостью и красивым голосом, Эмма в 1967 г. переехала в Москву и тут же позвонила.
Итак, у меня появились 2 певицы, которые были приняты в Филармонию - одна в филармонический отдел, а другая в эстрадный. Сейчас Эмма продолжает    концертировать и получила звание Заслуженной артистки России.
В 1970 году солистка ВГКО Гаяна Гришина позвонила мне и предложила гастроли в Новосибирскую область. Эти гастроли, как и вообще любые гастроли, связаны были с огромными трудностями с жильем, питанием и вообще с нечеловеческими условиями жизни. Но мы, как солдаты, делали свое дело, выступая даже в геологических экспедициях, произносили своё музыкальное слово и радовались, когда приносили людям удовольствие.
С Гаяной Гришиной я была знакома еще по институту, мы занимались у одного педагога, но она, закончив    консерваторию как пианистка, в пении не преуспела: были большие неудобства и проблемы. Меня Гаяна пригласила на гастроли, так как заболела вторая певица, с которой она гастролировала, а еще и потому, что преследовала цель заниматься в поездке, так как прослышала, что у меня есть успехи в педагогике.
Мы занимались и в дальнейшем, и Гаяна в 53 года дала сольный концерт. Это была победа.  Когда мы прибыли в Новосибирск, нас ждали три  концерта: в Бетховенском зале, в Новосибирской опере и один концерт в консерватории.
Концерты прошли с  большим успехом и были отмечены зрителями и прессой.
Мы были счастливы, что наше мастерство не «потерялось» в условиях области, и, счастливые, уехали в Москву.
По приезде я спела концертное отделение в Московской областной филармонии и была принята в штат. В связи с тем, что в филармонии работала моя ученица Эмма Маслова, зарекомендовавшая себя как хорошая певица, обратившая на себя внимание, областное     управление     культуры     предложило     мне     быть     членом художественного совета филармонического отдела и управления. Это было трудно, так как судить своих коллег, зная условия их работы, очень тяжело, приходилось быть дипломатом.
Но время шло, программы готовились, и в 1971 году   я уезжаю на гастроли на Камчатку. Это было интересно, но и, как всегда, трудно. Нина Светланова пригласила меня петь концертное отделение, чередуясь с солистом Московской государственной филармонии.
Мы объездили долины Камчатки по рекам, видели много интересного и выступали в селениях, где люди очень давно не слышали артистов из филармонии. Нас хорошо принимали и  просили петь и петь. Возвратились мы через месяц, в конце июля, испытывая удовлетворение от проделанной работы.
Следующие гастроли были на Курильских островах в 1972 году. Я не отказалась, так как знала, что в другое время туда не попаду. Тогда  убедилась, что краски, которые восхищали меня в картинах Рериха, действительно существуют в реальности и играют натурально. Невозможно представить, какое впечатление производит природа Дальнего Востока. Все осталось в памяти. Несмотря на трудный график работы (мы выступали утром и вечером), нам удавалось заниматься с Гаяной Гришиной, и она делала успехи.
Постепенно выстраивалась мысль о значении гортани и связок как инструмента. Выяснилось, что гортань часто прикрывается мышцами глотки, которые создают форму гласной. Отсюда зажатость гласной и ее невнятность. Слово становится непонятным. Нужно было прийти к пониманию того, как дикция должна осуществляться в пении.
Возвратившись, я начала консультировать певцов в филармонии, тем более, что надвигалась тарификация. Многие певцы должны были утвердить свои ставки и продвинуться. Ко мне обращались те музыканты, которым я помогала, например, Валерию Романовскую знала еще в свои студенческие годы и занималась с ней для педагогической практики. Благодаря этому ее приняли в музыкальное училище.
У Романовской было очень красивое меццо-сопрано, но, попав сначала к одному педагогу в училище, потом к другому в институте им. Гнесиных, она начала терять качество грудного регистра, над которым у нас не работают, забывая, что женский голос имеет этот регистр, и, соединяя его с высотой, приводят к смешанному регистру (медиум, микст). Мне удалось помочь Валерии, и она успешно прошла та¬рификацию.
Так летело время, и в 1979 году ко мне обратилась моя соученица по институту им. Гнесиных  Ирина Юрушева и привела с собой дочь, которая окончила то же музыкальное училище и была принята в институт. Ко мне она пришла, учась на 2 курсе. Елена приехала из Новосибирска с намерением стать эстрадной певицей, так как обладала альтом. Она низко разговаривала, что должно было настроить педагога вести ее в грудной регистр, так, как он звучал от природы. Но ее повели сразу в смешанный и высокий. От «фа» первой октавы до «до» второй была очень красивая квинта, а дальше все терялось в неровности, также ощущалось отсутствие грудного регистра. Это был трудный случай.
Елена  Заремба,  которую  привела мама, целый  год, смотря мне в глаза, пробовала нащупать гортань, т. е. место, где рождалась гласная (звук). Наконец через два года голос выровнялся, появился очень красивый грудной регистр, который мы начади соединять с высотой - постепенно, по полутонам. Голос окреп, становился все красивее, появился тембр, и мы начали работать нал партией Вани из оперы Глинки «Иван Сусанин». Но наши занятия осложнялись тем, что в институте Лена занималась у Шильниковой, которая требовала совершенно другого пения. Начался конфликт с оскорблениями в адрес студентки. Елена смогла перейти к другому педагогу, который был умным человеком и ни во что не вмешивался, это был Евгений Белов. Благодаря ему она спокойно закончила институт.
В 1986 году был конкурс в Большой театр. Лена пела арию Вани и произвела впечатление, прошла на 2 тур, и дирижер Симонов выразил восторг по поводу грудного регистра Лены. Он спросил, с кем Лена занимается вне института, порекомендовав ей продолжать занятия с этим педагогом. Симонов попросил Лену петь на 3-х турах Арию Вани. Ее приняли в стажерскую группу театра, это было  событие, которое радовало. Но прошло 3 года, пока поставили оперу «Иван Сусанин», так как в театр пришел новый дирижер Лазарев и осуществил старую редакцию оперы. Она вновь стала называться «Жизнь за царя». Лена получила роль Вани. Партия Вани готовилась с моим мужем Борисом Клейном, он был блестящим музыкантом, и моим девочкам повезло. Повезло им еще и в том, что у нас в доме была добрая, гостеприимная обстановка благодаря моей снохе Любе, которая очень хотела, чтобы у меня все хорошо пели. Она была другом моих учеников и, видя их сложную жизнь, пыталась облегчить ее: накормить, напоить, поднимая этим их настроение.
Лена часто приходила огорченная после репетиций в театре, так как уши воспринимали вокруг другое звучание, и это ее часто сбивало. Кто-то интересовался, почему она не открывает широко рот при пении, а звук заполняет зал, в нем чувствуется объем и  полетность. Хор, стоя за спиной Лены, когда она пела Марту (« Иоланта»), пытался двигать ее, говоря, что она занимает не свое место.
Это все было ново для начинающей певицы, и она часто пребывала в грусти.
Премьера прошла хорошо, но о Лене скромно отзывались. А вот когда театр выехал в Италию с этой постановкой, Е.Заремба была признана лучшей певицей, и об этом писала вся пресса. Она вернулась с победой.
Время шло, и у меня было уже 4 ученика. Девочек приводили одну за другой. Я продолжала работать и заниматься. Было трудно, и все осложнялось тем, что я занималась дома в трехкомнатной квартире, где жили, кроме меня, еще 6 человек. Я как-то забыла, что у меня появились внуки, которым нужен был режим. Мне напомнил об этом сын и попросил консерваторию перенести в другое место.В дальнейшем внучка Яна, пройдя конкурс в 11-летку музыкальной школы им. Гнесиных, тоже начала заниматься, девочке было 5 лет.
Итак, мы шумно жили. (У моих учеников появились первые успехи). Нужно было думать о помещении для занятий, так как в учебном заведении я преподавать не собиралась: методика моя кардинально отличалась от методик, которыми заполнены учебные заведения. «Пой так, как я» - эмпирический метод - расходился с моими понятиями о преподавании. С помещением нас выручил местный дом культуры, а ученики всё прибывали. В 1984 году я ушла на пенсию. Провожали с почетом, присвоили Ветерана труда и вручили благодарность Областного управления культуры.
80-е годы ознаменовались 2 победами: Большой театр - Елена Заремба, Музыкальный театр Н. Сац - Светлана Качур (партия Баттерфляй). Марина Ларина была принята в институт им. Гнесиных, и мы начали участвовать в конкурсах в пределах территории СССР. В 1990 году Марина получила 1 премию конкурса им. Глинки и прошла в Большой театр. Валентина Пыханова, окончив институт, была приглашена в филармонию. Евгений Капустин - в Геликон-оперу. У меня появилась певица из Австрии, которая заставила  записать на видеокассету занятия и выступления моих учеников и забрала ее для представления в Международную Летнюю Академию «Моцартеум» города Зальцбурга.
Профессор Рочек, руководитель Академии, был удивлен такому количеству хороших певцов и прислал мне приглашение провести мастер-класс. Я была горда и очень рада, так как подобное приглашение говорило о многом, и такой оценки моей педагогики я ни от кого не слышала: «С Вашим великим искусством педагогики по вокалу….».

Зальцбург
Россия
Москва
Гертруде  М.Трояновой Зальцбург, 19 октября, 1993 г

Многоуважаемая госпожа  Троянова!
Разрешите  мне в качестве  руководителя  Международной  Летней Академии музыкального вуза «Моцартеум» в г. Зальцбурге  сердечно пригласить Вас вести   у нас мастер-класс   по вокалу летом 1994 г. Не хотели бы Вы приехать в   Зальцбург  на  срок с 18 июля по 6 августа 1994 г. для того,  чтобы познакомить   студенток и студентов всего мира с Вашим великим искусством педагогики по  вокалу? Для информации прилагаю программу 1993 г.
Как только я получу от Вас согласие на наше приглашение, сообщу Вам все подробности, в том числе и финансовые условия.
Возможность включить Вас в число наших педагогов является для нас большой честью и обогащением.

С наилучшими пожеланиями, профессор Пауль Рочек
(руководитель Международной Летней Академии)
Ссылаясь на принесенную мной присягу, удостоверяю, что этот перевод абсолютно соответствует подлиннику, который был представлен мне для перевода. Зальцбург, 28 октября 1993г.

Я с радостью ответила и летом 1994 года поехала в Зальцбург вместе с Татьяной Куинджи, которая начала у меня заниматься. Пять лет я вела мастер-класс в Зальцбурге. У меня образовался класс из 8 человек - австрийцы, немцы, поляки, корейцы, которые каждый год приезжали в течение 5 лет.
Работа шла напряженная, поскольку с каждым годом прибавлялись певцы из Швейцарии, Китая, их количество доходило до 20 человек. В Академии я получила звание доцента, а потом профессора.

1998 год был последним годом моего пребывания в Австрии, так как осложнилось финансовое положение Моцартеума и оплачивать переводчика не было возможности. С теплом вспоминаю годы, проведенные в Академии. После Австрии я была приглашена на мастер-класс в Германию, Швейцарию; это было также интересно, потому что хороших голосов много и, наблюдая певцов, убеждаешься, что они не удовлетворены, хорошо петь им мешают те привычки, которые не выявляют их природу, а мешают ей. Я часто уезжала в Германию, где блестяще поет моя ученица Светлана Качур - у нее много контрактов, немцы ее любят, называя «Наша Каллас».
Сейчас у меня большой класс. Я благодарна директору ДК «Онежский» Ольге Ивановне Родионовой, которая, чувствуя перспективу занятий с певцами, дает нам возможность спокойно заниматься. Наша аренда - это концерты, которые мы проводим бесплатно в Доме культуры.
За эти годы я потеряла дорогих и близких, без которых мне очень тяжело жить, но работа отвлекает, так как у меня опять победы: певцы Татьяна Куинджи, Александр Цилинко, Наталья Владимирская приносят радость и удовлетворение.
А. Цилинко в январе 2004 года получил звание заслуженного артиста России, это шестой заслуженный  артист России в моем классе.
В октябре в Сочи проходил конкурс им. В.В. Барсовой. Моя ученица Любовь Молина участвовала в нем и стала лауреатом 1 премии.
За годы преподавания в прессе появились статьи:
«Голос»  в журнале   «Столица» за 1994 год, «Тайная свобода»  в газете «Завтра» за 1997 год, «На концерте трояновцев» в газете «Московия» за 2007 год, «Звездная мастерская Гертруды Трояновой», «Они живут и работают среди нас»,  «И мастерство,  и вдохновение» в журнале «Мелодия» за 2008 год.
В 1998 году в городе Обнинск прошел мастер-класс «Мои учебники - мои ученики».
К  десятилетию    Дома культуры, в котором  мы занимаемся,  вышла статья «Онежский очаг». В ней говорится, что место, где мы занимаемся,  -  очаг, в его стенах рождаются звезды оперных сцен. Люди, для которых моя метода – конкуренция, называют ее «трояновская мафия», правда, потом это перерастает в легенду.
Моей методой заинтересовался в свое время великий театральный режиссер Анатолий Васильев и пригласил провести у него в театре мастер-класс.
Хормейстер музыкальной школы им. Бетховена Лия Борисовна также следует моей методе, и ее хор звучит бесподобно.
Моя ученица, заслуженная артистка Валентина Кошубаева, следуя моей методе и веря, что другого пути нет в освоении звучания голоса, за два года вырастила в музыкальной  школе плеяду певцов-детей, которые получили на фестивалях Гран-при и первые премии (это г. Краснодар, г. Сочи, г. Москва и др.). А сейчас ее ученик  был принят в училище им. Гнесиных с высокими баллами. Я рада, что мои ученики - мои последователи.
В 2004 году фамилию Троянова внесли в энциклопедию города Херсона (Украина), где я родилась.
В 2006 году моя биография была включена в международную энциклопедию успешных людей «Who is Who» и награждена почетной регалией этой энциклопедии.
Еще одно событие произошло по инициативе прекрасного комментатора и журналиста Александра Водопьянова-Таненберга. В цикле программ «Оперный театр» А. Водопьянова в августе 2008 г. на радиостанции «Орфей» им была проведена интересная передача о моей методе и о пятнадцати моих учениках, пение которых длилось четыре часа пятнадцать минут. Я очень благодарна Александру за  настоящий подарок.
Еще одно приятное событие в моей жизни: я получила звание «Почетный житель» Головинского района. У нашей мастерской появились поклонники.  В течение трех лет мы выступаем каждый месяц в выставочном зале «Выхино». Это благотворительные концерты, нас ждут там с нетерпением (сайт выставочного зала: www.v2v-art.ru).
Мой музыкальный путь, хотя и тернист, полон по-настоящему творческой жизни, на протяжении которой был и поиск, и открытия, и свершения. Я с великой радостью готова делиться своим мастерством  с теми, кто искренне предан музыке, пению и хочет постичь секреты звучания голоса.